Архиепископу Николаю доставляло всегда скорбь сознание чрезвычайной трудности основания в японской Церкви монашества. Как епископу, так и его сотрудникам-русским, Церковь без монашества представлялась всегда чем-то незаконченным. Кроме того без монашества японская Церковь не может надеяться и на рукоположение епископа из японцев, который мог бы стать со временем во главе ее.
Архиепископ и его сотрудники настолько были озабочены вопросом о насаждении монашества в японской Церкви, что приобрели даже участок земли в местности Тооносава, в горах Хаконэ, для того, чтобы устроить там монастырь, но доселе на этом поприще им не удалось ничего сделать.
Архиепископу одно время казалось, что он совсем близок к осуществлению этой мысли. В восьмидесятых годах его расположение приобрел один катехизатор, которого я не буду называть здесь по имени, обнаруживший чрезвычайные дарования и красноречие.
По отзывам японцев он обладал таким огнем в слове, которое увлекало за ним всех слушателей, и кроме того отличался весьма строгим образом жизни.
Архиепископ Николай возлагал очень большие надежды на этого катехизатора, безгранично доверял ему и, по выраженному им желанию, постриг его в монахи и поставил иеромонахом. Его перевели для отправления священнических обязанностей в один из важнейших кварталов Токио, Коозимаци, где была устроена церковь.
Здесь новый иеромонах обставил себя с некоторой пышностью, имел часто двух священников, с которыми служили соборно, брал с Суругадая из хора лучшие голоса и имел в своем распоряжении много катехизаторов. Он проявляли большое усердие к проповеди, и его таланты привлекали к нему так много слушателей, что церковь в Коозимаци в один год увеличилась вдвое. Кроме деятельности по церкви, в Коозимаци были открыты тогда иеромонахом вторая катехизаторская школа и женское училище, куда было собрано значительное количество учениц и учительниц.
В это время, пользуясь своим влиянием у архиепископа, иеромонах начали уже проявлять отрицательные стороны своего характера: самовластие и чрезвычайную партийность. Он организовал вокруг себя своих сторонников, и начал обнаруживать неумеренное честолюбие.
При соборном строе японской православной Церкви это не могло продолжаться долго, на соборах духовенство стало обращать внимание архиепископа на эту сторону деятельности иеромонаха. Далее в Церкви начали циркулировать слухи о нарушении иеромонахом обета целомудрия, после чего – Церковь прямо потребовала от архиепископа производства следствия и дознания.
Следствие было возложено на одного пользующегося общим и полным доверием Церкви диакона, который подтвердил справедливость обвинений, и в 1891 году с иеромонаха был снят сан. Обнаруженные им таланты и сформирование целой партии сторонников долго, однако отражались на спокойствии Церкви в Коозимаци. Прихожане не желали подчиняться вновь назначенному священнику, и прошло значительное время, раньше, нежели все успокоилось.
С тех пор архиепископ не считал возможным ни одного из японцев посвящать в монашество в течение целого ряда лет, и только в 1908 году, по представлению служащего на Хоккайдо священника Романа Фукуи, был рукоположен в иеродиакона уже пожилой катехизатор Моисей Минато.
Источник: Архиепископ Николай Японский : Воспоминания и характеристика / Димитрий Позднеев. — Санкт-Петербург, 1912.
