21 июня/4 июля 1902. Пятница
Лин Такахаси, юный, двадцатидвухлетний, катехизатор, как банный лист приставший с своим желанием отправиться проповедывать на Формозу. Уже истощил ему все резоны, что не могу дозволить этого, для его собственной пользы – нет – опять просит истолковать.
26 июня/9 июля 1902. Среда.
О. Симеон Мии явился и удивил своим рассказом о девице из Сеноо, жаждущей монашества. Ей двадцать один год; отец и мать померли и оставили ей значительное состояние; родные принуждают ее выйти замуж, чтобы продолжить свой род, иначе угрожают лишить ее наследства, но она ни на что не обращает внимание: желание ее – исключительно посвятить себя на служение Богу.
Ныне живет в Женской школе в Кёото, постоянно просит о. Мии назначить ей какие-нибудь подвиги. Мии заказал ей держать в чистоте храм, служить в школе, помогать его жене по дому – все это она буквально исполняет. Смирение ее находит и другие дела. Например, христиане, выходя из Церкви, находят всегда свои кета расставленными в порядке, думали, слуга делает это – она делает.
Положили мы с о. Мии: если она еще год соблюдет это расположение духа, отправить ее в один из русских женских монастырей. Быть может, Господь назначил ее быть насадительницею женского монашества в Японии.
28 июня/11 июля 1902. Пятница.
Оказывается, что она прежде служила в Армии Спасения здесь же, в Токио; поступила в Армию, не зная различия между протестантством и православием, думая, что они одно и то же; очень ревностно здесь пропагандировала учение Армии Спасения, продавала брошюры, собирала пожертвования, но вникнув ближе в состояние и нравы вождей Армии, нашла много эгоизма, дрязг, неурядицы, потому охладела и вернулась в Сеноо, а здесь, узнавши от катехизатора о различии православия и протестантства, отправилась в Кёото в нашу Женскую школу.
14/27 июля 1902. Воскресенье.
Не все то золото, что блеснет таковым на первый раз <...>; а ныне оказывается, что она и медь-то плохая.
Уже во время разных толков при распределении катехизаторов выяснилось, что девица сия, жаждущая монашеской жизни якобы, влюбилась в катехизатора, который служил в Окаяма и Сеноо, Лина Такахаси, и никак не хочет отстать от него. Из Кёотской Женской школы она ушла.
– Так пусть она поступит на год сюда в Женскую школу – советовал я Лину Такахаси.
– Не пойдет. Она за мной уйдет в Оби (куда он ныне назначен).
– Этим она опозорит себя и тебя. В таком случае вам лучше повенчаться теперь же, хотя ты еще так молод для свадьбы, тебе только двадцать три года, и здоровье у тебя ненадежное. Вам так нужно бы подождать, чтобы укрепиться во всем.
– Родные ее никак не позволят ей выйти за меня, они еще язычники; да я и сам не хочу жениться так рано.
Наказал я Лину всячески убеждать Марфу жить дома, никак не увязываться за ним, а ждать времени законного сочетания с ним; и с этим отпустил его на отбывку домой, на его родину, в Тооно, на севере Ниппона; дней через десять он имел вернуться оттуда и прямо направиться в Оби, на юг Киусиу, в новое место своего служения.
Но вчера получил от него, из Тооно, длиннейшее письмо, которым он пространно изъясняет, что Марфа Сато с ним там, в Тооно, что они бесконечно любят друг друга, желают соединиться законным браком, просили уже о том о. Петра Ямагаки, священника в Мориока; он согласен перевенчать их; просят они на то моего разрешения.
