Папы могут не только зарабатывать деньги, но и активно участвовать в воспитании детей. Мы знаем таких отцов, и наш новый проект «Папа может…» посвящен им! Многие из них многодетные. И все — неравнодушные. Давайте знакомиться, делиться идеями, честно говорить о проблемах и искать решения, ведь папы могут практически всё! Наш собеседник — отец пятерых сыновей, режиссер и учитель школы «Ихвис» Свято-Елисаветинского монастыря Максим Михальцов.

Когда Максим учился в Москве на Высших курсах сценаристов и режиссеров, он уже был женат. Перед ним встал вопрос: оставаться в Москве и заниматься режиссерской карьерой или возвращаться в Минск. В этот момент ему позвонила супруга Инга и сообщила, что беременна. Вопрос решился сам собой: Максим вернулся в Минск.

Сама Инга, художник по образованию, в период беременности писала икону и делилась своими переживаниями со священником, рассказывала о трудностях, а батюшка ей ответил, что ее икона — ребенок, которого она носит под сердцем.

— Инга у меня святой человек, — начинает уверенно Максим и сразу смущается. — Может, я и обманул ее немного. Когда мы познакомились, я был инженером и сказал ей, что, пожалуйста, занимайся творчеством, рисуй картины, можешь не готовить даже! А получилось так, что из инженеров я переквалифицировался в режиссеры, и она стала мне помощницей, а потом свою жизнь посвятила детям и семье. Сейчас, к слову, Инга понемногу возвращается к написанию икон.

Своего первого сына Максим хотел назвать Андреем в честь любимого режиссера Андрея Тарковского, но в итоге дали имя Игнат — в честь святителя Игнатия (Брянчанинова), хотя тогда об этом святом родители знали не много. А через пару месяцев молодому отцу и режиссеру предложили снимать фильм о святителе Игнатии.

Имя Андрей родители дали своему второму сыну.

— Потом все имена придумывала Инга. Она мать, лучше чувствует, у нее особая связь с ребенком. Если Инга была уверена в имени, я соглашался. Когда родился третий сын, она назвала его Петром в честь прадедушки. Будучи беременной в четвертый раз, она увидела сон, что у нее родился мальчик и что его назвали Львом, поэтому четвертому сыну дали именно это имя. А пятого ребенка мы ждали по-особенному, и супруга решила назвать его Давидом, что значит «возлюбленный».

Михальцовы не думали, что будут многодетными родителями. Но рождение детей — это так естественно, когда двое любят друг друга! Господь дал этой семье много детей.

— Старшему сыну сейчас 15 лет, а младшему 4 года. Беременность, роды, кормление грудью, снова беременность, и всё повторяется вновь — это очень большая нагрузка. Мы поняли, что вообще не были готовы — ни физически, ни морально, ни духовно — быть многодетными родителями.

Такая семья предполагает, что отец и мать в ней не эгоисты. А мы были воспитаны в обычных семьях. У Инги есть сестра, у меня старший брат, а так как я в семье младший ребенок, то и вовсе рос эгоцентриком. Нам было непросто, но мы пытались доверять Богу.

Моей жене дважды предлагали сделать аборт, ставили детям в утробе страшные диагнозы. Она отказывалась. Этот момент характеризует мою жену, ее смелость.

Дети подросли, и у каждого из них есть свои обязанности по дому. По мнению Максима, это подразумевается принципом существования многодетной семьи. У него самого выработана целая система.

— Трое старших постоянно дежурят по кухне, полностью всё убирают каждый вечер, а младшие им могут помогать в наведении чистоты. Иногда вместо Инги сыновья готовят еду. Игрушки за собой дети тоже убирают сами. Лениться у них нет времени. Старшие дети заботятся о младших, а младшие берут пример со старших.

А вот уроками с сыновьями занимается Инга.

— Каждый день мы молимся краткими молитвами, чтобы не было тяжело детям. По вечерам читаем жития святых, Евангелие, Библию, а прочитанное обсуждаем. Каждые выходные ходим в храм.

Ну, и физическим воспитанием занимаемся. Играем в футбол, волейбол, ходим в походы, на рыбалку. Лето дети проводят в деревне, на лоне природы.

А что касается мультиков и фильмов, Максим старается следить за тем, что смотрят дети.

— Конечно, порой так легче: поставил мультфильм, ребенок растворился в телевизоре, и ты не тратишь время на занятия.

И за самого ребенка, кажется, что-то сделать проще. Мол, он сделает плохо, некачественно, и тебе всё равно придется за ним переделывать. Но это неправильно. Лучше он сделает пять раз некачественно, а на шестой раз сделает то же самое уже хорошо.

Вы знаете, что родители общаются со своими детьми в день в среднем 7 минут? А как важно вместе проводить время! В конце концов, не работают же отцы по 16 часов каждодневно… Вот мой папа, когда строил дачу, брал меня с собой. Я смотрел, как он трудился, иногда сам забивал гвозди, пилил ножовкой, мне это было самому интересно. А прошло время, и всё всплыло во взрослом возрасте. Я стал учителем трудов, мне нравится делать своими руками мебель. Отец со мной занимался спортом, катался на горных лыжах, и теперь я сам катаюсь на горных лыжах с детьми.

Себя Максим считает в меру строгим отцом. Но о методах воспитания говорит с улыбкой.

— С мальчишками не церемонюсь. За какие-то проступки в качестве наказания они отжимаются и подтягиваются. В юности думал, что своих детей никогда ремнем наказывать не буду, но моего терпения хватило ненадолго.

Я одних своих детей вообще ни разу не наказывал, а кто-то особенно выдающийся, в силу своего характера, отвечал за свои поступки.

Отец Дмитрий Смирнов говорит, что ремень не для маленьких детей и подростков: первых наказывать таким образом рано, вторых — поздно. Розги могут помочь тем, кто на лавке умещается. Кому-то такого наказания достаточно раз на всю жизнь, а кому-то и раз в год будет перепадать. Ребенок может получить по мягкому месту, если проявит сильное непочитание родителей. Но за любым наказанием должна стоять любовь; если этого нет, тогда это просто насилие над ребенком. Дети должны понимать, за что их наказывают. Делать это надо безгневно, спокойно.

Если у ребенка нет границ, у него начинаются проблемы с психикой и восприятием мира. Эти границы ребенку нужны, и когда он понимает, за что его наказали, то не будет обижаться. Дети знают, когда их любят, а когда нет. Обмануть их невозможно!

К себе самому Максим тоже относится со строгостью. Он знает, что от отца в семье зависит многое. Даже больше, чем может показаться на первый взгляд.

— Когда-то я был сильно загружен, кино снимал, и домой возвращался поздно вечером, а иногда и вовсе мальчишки могли меня не видеть сутками.

— Да, мы снова вспоминаем, что семья — это малая Церковь. Ты видишь, как вся твоя жизнь, твои грехи сказываются на детях, и наоборот, если ты чуть-чуть потрудился, твое хорошее состояние уже иначе влияет на детей. Тут, конечно, уже понуждаешь себя и борешься с собой.

Признаюсь, я был инфантильным человеком, который не привык брать на себя какие-то обязанности и нести ответственность даже порой за самого себя, а тут приходится отвечать за целую семью. Жена играет в этом вопросе важную роль.

— Мы назвались христианами, и этому надо соответствовать. Я не могу похвастаться, что сам какой-то особенный христианин, но мы с женой просто очень любим друг друга. Таинство Венчания для нас было таким благодатным, что я по сей день ощущаю действие этой благодати.

Слава Богу, мы с Ингой смотрим в одном направлении, мы единодушны. Я счастливый человек! Детки подросли, я могу сказать сегодня, что большая семья — это большое счастье! Хотя человек к трудностям должен готовить себя с детства, чтобы потом, когда они придут, с ними было легче справиться, а для этого ребенок должен трудиться с малых лет. Поэтому систему домашних обязанностей практикую не по жестокосердию, а наоборот, я не хочу, чтобы дети пошли по моим стопам, и им каждый день приходилось выживать из себя тунеядца, лентяя и эгоиста.

Многодетный отец замечает, что в его семье не сплошная система наказаний и обязанностей. У детей есть свобода, они должны высказывать свое мнение, но в семье существует четкая иерархия. Отношения между детьми и родителями не могут строиться на равных. Максим рассказал о показательном примере проявления свободы у старшего сына.

— Игнат, когда ему было лет 11‒12, отказался причащаться. А в храм мы ходили каждое воскресенье, и он каждый раз приступал к Святой Чаше. Заставить его причащаться я не мог, ведь христианство — эта свобода. Оставить ребенка дома, когда мы все шли на Божественную литургию, тоже было неправильно. Решили брать Игната с собой, но в храме он просто сидел на скамеечке. Я ему говорил, что он в это время мог задавать Богу какие-то свои вопросы. А примерно через месяц сын сказал: «Папа, а Бог все-таки есть». Не знаю, что у него в душе произошло, но Господь его посетил.

К этом кризису, признаюсь, я не был готов. Возможно, причиной тому была слишком большая духовная нагрузка на старшего сына. Сейчас он достаточно самостоятельный и может сам пойти на раннюю литургию в 6 утра, а мы с младшими идем к поздней.

Игнату 15 лет, он поступил в торговый техникум, чем нас с супругой очень удивил. Это был его самостоятельный выбор, его мужской поступок, и он даже боролся за свое решение, отстаивал его перед родственниками. Я радуюсь успехам Игната, но планов о будущем детей не строю. Главная моя задача — дать воспитание, чтобы они выросли настоящими людьми, а уже кем они будут по профессии, лично для меня вообще не важно.

Когда в нашем монастыре была своя видеостудия, Максим работал режиссером, а сейчас он преподает в школе при обители. Интересно было узнать, что сложнее для него: снимать кино или быть учителем?

— За свою жизнь я успел поработать и охранником, и грузчиком, и дорожным рабочим, и инженером в научно-исследовательском институте. Я искренне думал, что самая тяжелая работа — 12-часовая киношная смена, этот съемочный день, когда за тобой много людей, много проблем, а перед тобой стоит творческая задача, которую ты должен реализовать сегодня, и другой возможности у тебя не будет. Нагрузка во всех отношениях огромная. Но оказалось, что в школе работать еще сложнее. Может, я что-то не так делаю, но здесь устаю намного больше. Не научился еще расходовать свою энергию правильно.

С детьми нельзя фальшивить! Они видят тебя насквозь, чувствуют, а если учитывать, что мой предмет — «Основы православной культуры», то сложнее вдвойне. Мне нельзя говорить о каких-то правильных высоких духовных вещах и самому не соответствовать им хотя бы в самой малой мере, а дети, наоборот, показывают, какой ты недостойный христианин, и это очень непросто…

— Проблемы современной цивилизации — обесценивание слов, потому что люди не живут по ним. Соответственно, дети это воспринимают с самого младенчества, они тоже не верят словам.

Мой режиссерский и отцовский опыт помогает в работе с детьми, все-таки в профессии я учился владеть вниманием, чувствовать аудиторию, искать выразительные средства и приемы, и многим важным вещам научила меня семья.

Многих семейных людей волнует финансовый вопрос. Поинтересовались на этот счет мнением Максима.

— В жизни бывают разные периоды, в том числе и тяжелые. В какой-то момент я стал фрилансером, деньги зарабатывал не систематически. Иногда их было много, но иногда не было вообще. И в такой непростой период я отчетливо увидел, как Господь заботится о детях. Народная мудрость, что Бог дает ребенка и дает на ребенка, и вправду действует! Я вижу Промысл Божий о моей семье.

А еще мы поговорили о том, как поддерживают многодетные семьи Церковь и государство.

— Я работаю в Свято-Елисаветинском монастыре, но живем мы в другом районе города, ближе к храму святого Николая Японского, поэтому являемся его прихожанами. 

На приходе действует центр помощи женщинам в кризисной ситуации «Матуля». На других приходах, где есть многодетные семьи, священники также, как правило, организуют для них помощь.

В Церкви нужно проводить системную работу по оказанию помощи многодетным семьям. Надо объяснять людям, почему семья — малая Церковь, какие роли в семье должны выполнять мужчина, женщина и дети. У нас же ценности с ног на голову перевернуты!

— У нас, к сожалению, семей нормальных, у которых правильная иерархия ценностей, — единицы.

А государство нам как многодетной семье помогло с решением жилищного вопроса. Это очень серьезная помощь.

Верующей семье жить в миру не так просто. Тяжело ли детям в простой общеобразовательной школе? Что советует им отец?

— Я говорю детям: «Вы не скрывайте, что христиане, делитесь своей верой!» Они и не скрывают ее, могут поздравить одноклассников с Пасхой. Если сверстники спросят, расскажут что-нибудь о празднике, о Церкви. Бывает, что даже приглашают в храм.

Пусть это и единичные примеры, когда под влиянием кого-то из моих сыновей вместе с ним в церковь пошел и его одноклассник, но всё равно мне было очень радостно. Это значит, что Церковь стала частью их личного опыта, вера родителей стала их личной верой.

Фотографии из семейного архива Михальцовых
Беседовал Вадим Янчук
27.11.2019
obitel-minsk.ru