Очень хороший священник
О. Петр Ямагаки оказывается очень хорошим священником и очень годным для сей службы: распорядителен, спокоен, внимателен к своим делам; дело избрания Канрися и членов Попечительства на место выбывших стоило ему больших хлопот, и при малейшем раздражении или неловкости с его стороны могло бы расстроиться, но он сумел все устроить.
При мне, в прошлом заседании, все члены поголовно отказались от председательства и самым категорическим образом заявили, что между ними нет лица, способного на сие, по недостатку времени и по разным другим причинам; когда же о. Петр обратился к Павлу Канеко, прося его быть Канрися, то все члены обиделись, зачем он стал искать Канрися помимо их! Извольте улаживать дела с такими людьми! Но о. Петр с своим спокойным характером уладил. Если он не заленится, то будет добрым пастырем.
Какими миссионерскими наклонностями и способностями должен обладать священник?
О. Арсений в высшей степени симпатичный человек и весьма способен к миссионерскому служению:
- любвеобилен, душою готов обнять всех,
- ревностен к проповеди – у него с японцами и другого разговора нет, как о христианском учении, и всех, кого бы ни встретил, зовет к себе, или к катехизатору слушать учение;
- труда не боится: лишь только объехал Церкви, как вновь со мной отправился по ним и ни тени недовольства, или утомления;
- к изучению языка замечательно способен: приехавши в октябре прошлого года, он уже говорит без всякого затруднения и о чем угодно по-японски;
- особенная черта в нем – необыкновенная любовь к детям – всех готов нянчить и ласкать.
Словом, это до сих пор первый человек, которого я вижу здесь – с истинно миссионерскими наклонностями и способностями. При всем том, едва ли он долго прослужит здесь.
Что мешает священнику послужить здесь
- Во-первых, здоровье его сомнительно; мать его в тридцать семь лет умерла от чахотки, сестра ныне умирает от той же болезни; едва ли в его организме не гнездится зародыш этого злого врага.
- Во-вторых, нервозен он очень: иной день без всякого внешнего повода в отличнейшем расположении духа, иной же – тоже, по-видимому, без всякой причины дуется как мышь на крупу; расположенность же к нервным болезням в здешнем климате убийственная.
- В-третьих, странного духа он: ни похвалит, ни заметит, – не знаешь, как и говорить с ним;
в Саппоро как-то стал выражать ему свою радость, что вот, наконец, в нем, дай Бог, видят человека истинно способного для миссионерства; о. Арсений: «Нет, я не могу быть здесь, я хочу уединения, – я уже хотел писать к вам о том, мне долго жить в Японии», и пошел, и пошел.
<...> Проходя по коридору, заметил, что следует ему держать свое обиталище в более опрятном виде, ибо он пример для других;
о. Арсений, спустя минут десять, ни с того, ни с сего начинает: «Не могу я быть таким многосторонним – в отставку нужно подавать» и так далее. <...>
Я сказал ему, что служить ему здесь, или уехать, все на то – воля Божия и его собственная; но после, вечером, откровенно поговорил с ним, указав неудобства его характера – что в нем «бочка меду и ложка дегтю», что он будет ответственен пред Промыслом, приведшим его сюда, если, не исполнив назначения, уедет. <...>
Вольности миссионеров
Весьма прискорбно, что миссионеры вольничают в церковном богослужении: вводят разные местные обычаи, тогда как нам нужно здесь вводить только вселенские, те, что в уставах церковных; например, пред пением «Взбранной» при окончании всенощной священник обращается и иконе Спасителя и к ней произносит молитву, потом начинает кланяться сначала одной иконе, потом другой.
И все эти «диверсии» его на амвоне так странны, что я не мог не обратиться к нему потом с вопросом:
–«Да откуда ты взял это? Ведь ты, когда учился богослужению в Токио, этого там не заимствовал?»
– «О. Арсений научил».
– «А вы, о. Арсений, откуда взяли?»
– «Там-то делается так»,
– «Ну пусть там и делается, это местный обычай, у нас же должен быть общецерковный».
9/21 августа 1891. Пятница.
Хакодате.
