🍃специальная просьба🍃
Самым ранним сегодня явился катехизатор в Мори, Павел Сакума:
– Специальная просьба.
– Какая?
– Примите жену мою в Женскую школу на несколько месяцев изучить церковное пение и церковные порядки.
– Ступайте поговорить с начальницей школы – если она найдет, где поместить вашу жену и примет ее, то я согласен.
Вот что значит не слушаться внушений брать в жены выпускных из нашей Женской школы; катехизаторы женятся, когда почувствуют наклонность к тому, на первых представившихся их взорам в местных Церквах, и потом видят, что жены не достаточны для них по своему образованию и просят подучить их. Не впервой это. Но где же хорошо научиться таким! <...>
Просит о. Мии обвенчать Игнатия Такаку с Катериной Яги, учительницей Женской школы в Кёото, и назначить Такаку катехизатором в Кёото с тем, чтобы его жена продолжала состоять учительницей, ибо без нее трудно обойтись там; Такаку же, в свою очередь, нужен как второй катехизатор в Кёото, ибо оттуда надо заведывать проповедью в Оцу, Мива и Хацимаи. Я посоветовал о. Семену предварительно условиться с Такаку, чтобы не воспротивился его взятию с нынешнего места о. Павел Морита, у которого он состоит.
Говорил о. Мии о Каназава, что там старик Обата достаточно для крещения научил пять человек, ныне окрещенных о. Семеном. Положили мы сделать Обата «ходзё-денкёося», но лично от о. Семена, без огласки этого ныне, ибо Обата не держал экзамена в знании вероучения здесь, в Хонквай; но если и до будущего Собора он приготовит несколько человек к крещению, то о. Мии получит возможность просить Собор об открытом включении его в число «ходзё-денкёося». За труд положить ему ныне пять ен в месяц, живет он бедно, получая помощь на прожитие от своего сына Антония Обата, состоящего помощником катехизатора и получающего от Миссии двенадцать ен в месяц. Был он одним из видных дворян князя Kaгa и потому у него много хороших по положению знакомых.
Весь этот разговор с о. Семеном Мии был в десятом часу утра; а в пять часов пополудни я прочел два анонимных письма из Кёото, смешивающих о. Мии, его жену, учительниц кёотской Женской школы с грязью, мало с грязью – буквально калом называют жену о. Мии. О. Мии представляют вором, интриганом, лицемером. Пишут, будто он в прошлом году продал один дом из купленных старых миссийских домов за двести пятьдесят ен и деньги взял себе. Жену его называют дряннейшею из женщин; учительниц, особенно Катерину Яги – грубейшими и невежественными, которых следует послать поучиться еще в „ёоциен”. В Женской школе там – грубые нравы, невежественные приемы, не знание никаких приличий. Похваляется несколько тамошний катехизатор Иван Исохиса.
Правду говорят про Кёото, что «там мягко стелят, но жестко спать»; все там так мягко, вежливо по наружности, но внутри – гордость и грубость; «может быть они (учительницы) хороши были для Токио, но для Кёото разве таких нужно? Они здесь никуда не годны», – нестерпимо гордыми фразами вроде сих наполнены оба письма.
Дело, однако, не останется без должного исследования, и, если чем полезно будет воспользоваться из грубого указания, то воспользуемся.
26 июня/9 июля 1902. Среда.
