О. Петр Кавано пишет: в Усуки отец Алексея Огино, бывшего катехизатора, помер 13 июля, мать 20-го, сам Алексей 16-го августа; в прошлом году сбежал зять Огино, бросив жену с ребенком; в прошлом же году обрушившаяся скала раздавила в их доме отца и мать жены Алексея Огино. Непрерывная цепь несчастий!
Старый враль – отец Алексея и жена его были очень благочестивые христиане; помню их, с таким радушием и радостию встречавших меня в Усуки и потом в их деревне и их доме близ Усуки.
Дом их – старый-престарый, как и сам старик Огино, со старою аптекою деревенских медикаментов в нем, прилегал к страшной, нависшей над крышею скале, столь близкой к задней стороне дома, что я рукой гладил скалу. Должно быть, и дом родителей жены Алексея был в таком же положении, и часть скалы, наскучив наблюдать домашнюю жизнь, порешила покончить ее.
Во всяком случае, ныне две несчастные женщины – христианки с детьми остались без покрова и призора, так как и Огино – родом нездешние, а родных в Усуки нет.
Написано к о. Петру Кавано, чтобы он, во-первых, немедленно поехал в Усуки и похоронил троих покойников, так как они в ожидании священника лежат не отпетыми (кари-но сосики), хотя и прикрытыми землей; вызвать священника бедным сиротам не на что, поэтому посланы деньги на дорогу о. Петру.
Японское служение диаконисс — проповедь женщинам
Во-вторых, чтобы испытал, не годны ли две вдовы для приготовления их к служению диаконисами, то есть к проповеди женщинам и так далее? Если да и если они пожелают, они будут взяты сюда для научения и вместе с тем воспитание их детей будет обеспечено Церковью.
В-третьих, чтобы тщательно разведал, есть ли у них родные для помощи им, – Ныне послана помощь им десять ен частно.
Перевод катехизаторов
О. Яков Такая просит переместить его катехизаторов: Фудзивара в Кагосима, а Ходаке в Нобеока. Причины: Петр Фудзивара в корреспонденции в «Сейкёо Симпо» описал Нобеока слишком дурными чертами; христиане оскорбились за свой город и возненавидели его; служить ему дальше там бесполезно. Павел Ходаке подвергся нареканию в Кагосима в дурном поведении; по исследовании оказалось, что подозрение неосновательно, но тем не менее молва испортила его репутацию, и ему в другое место удалиться нужно! Нобеока – родина его; есть неудобства помещения его там, но есть и удобства – много родных, знакомых и так далее. Написано, чтобы переместился.
Трудно проповедовать там, где народ считает свой город центром вселенной
Василий Таде, отправленный на проповедь в Такамацу, на Сикоку, пишет, что место очень трудное для проповеди: народ считает свой город центром вселенной, и потому на приходящих из других мест смотрит свысока и не хочет знать их. У католиков и протестантов, долго проповедующих здесь, – никого из местных жителей, а есть несколько нетуземных христиан.
Одна надежда-де, что железная дорога, скоро имеющая пройти здесь, принесет другие веяния. Более верная надежда на помощь Божию, если катехизатор будет достоин ее. <...>
Мрачная скорбь и отчаяние – незнакомы сердцу христианина!
В Одавара, к сожаленью, помер Антоний Исокава, семинарист, захворавший холерой и будто бы в одно и то же время тифом.
Дали мы знать отцу его – врачу Моисею Исокава, практикующему недалеко от Токио. Сегодня вечером он прибыл сюда. Крайне печально было видеть тихие слезы его. 3 года тому назад он хоронил старшего сына – студента медицины, ныне идет хоронить другого и последнего.
Если бы не христианское утешение, что сын его жив, вероятно, у Бога, в Церкви Небесной, ибо умер напутствованный святыми таинствами, и был, кроме того, юноша добрый, совсем не испорченный – чем бы можно было утешить?
Но, слушая, он сквозь слезы улыбался, – и мрачная скорбь и отчаяние – незнакомы сердцу христианина! Завтра, чем свет, он отправится в Одавара предать земле кость и пепел сына (ибо умерших от холеры сжигают до отдания земле).
16/28 августа 1895. Среда.
